Preview

Ориенталистика

Расширенный поиск

Царь Давид между мифом и историей

https://doi.org/10.31696/2618-7043-2019-2-3-710-723

Полный текст:

Аннотация

Фигура царя Давида неизменно была в центре внимания, собственно, со времен жизни его самого (если считать царя Давида реальным историческим персонажем, в чем после находки надписи из Тель-Дана не приходится сомневаться). Но сегодня одни считают Давида основателем империи, т.е. единой монархии со столицей в Иерусалиме, а другие - эпическим героем, если не вовсе фольклорным персонажем. Статья рассматривает в общих чертах данные, имеющиеся у нас о Давиде как основателе династии и о Соломоне как его непосредственном преемнике на престоле. Опираясь на библейский текст и сопоставляя его с данными археологии, можно сделать вывод, что единая монархия в те времена едва ли была на самом деле единой и мощной. Однако образ самого Давида выглядит куда реалистичнее, чем образ его преемника - царя Соломона, который лишен конкретики и соотносится с типичным рассказом о «золотом веке», отнесенном в далекое прошлое.

Для цитирования:


Десницкий А.С. Царь Давид между мифом и историей. Ориенталистика. 2019;2(3):710-723. https://doi.org/10.31696/2618-7043-2019-2-3-710-723

For citation:


Desnitsky A.S. King David: myth and history. Orientalistica. 2019;2(3):710-723. (In Russ.) https://doi.org/10.31696/2618-7043-2019-2-3-710-723

Введение

В двух предыдущих статьях серии [1; 2] речь шла о реконструкции ранней истории Древнего Израиля, возникающих при этом проблемах и возможных путях их решения. Но одним из главнейших вопросов в исследованиях истории Древнего Израиля был и остается вопрос об историчности библейских рассказов о единой монархии Давида и Соломона. Его мы и рассмотрим в настоящей статье.

Как отмечалось в предыдущих статьях, рассказы о патриархах и исхо­де из Египта трудно подтвердить археологически или с помощью дру­гих - неизраильских - письменных источников. Но зато возникновение единого царства при Сауле и существование единого, достаточно мощно­го, царства при Давиде и его сыне Соломоне - это уже вполне верифици­руемая и фальсифицируемая гипотеза. Но она, как и многие другие гипо­тезы о Древнем Израиле, сразу становится предметом идеологических, а не только научных дискуссий.

«Минималисты», как отмечалось в прошлых двух статьях, ближе к концу XX в. призывали к радикальному отказу от доверия библейским повествованиям - в частности, они считали царя Давида вымышленным персонажем. Особую роль в отказе от минимализма сыграла находка в середине 1990-х гг. стелы с надписью на арамейском в Дане [3; 4]. Она сохранилась плохо, но в ней описывается военная кампания Хазаэля, ара­мейского царя Дамаска, в ходе которой он разбил царя Израиля и его союзника, царя из дома Давида (bytdwd). Эта надпись прекрасно вписы­вается в историю двух царств, из которых лишь южное, Иудейское, управлялось Давидовой династией. Для сравнения: царскую династию Израильского царства ассирийские источники называли «домом Омри» (bit omri), поэтому такую идентификацию можно считать вполне надеж­ной. Прочтение надписи представляет некоторые трудности, но, по всей видимости, в ней упомянуты Йорам израильский и Ахазия иудейский - оба персонажа хорошо известны из библейских текстов.

Давид как основатель империи?

В качестве примера противоположной минимализму крайности можно привести позицию И. Тантлевского. Вот что он пишет во введении к своей книге о царе Давиде и его эпохе: «Завершившиеся в 2013 г. раскопки в городище Хирбет-Кейафа... выявили существование хорошо укрепленного иудейского города-форпоста, вероятно, возведенного в начале царствования Давида... Результаты раскопок в Хирбет-Кейафе однозначно указывают на то, что железный век IIA в Ханаане начался уже с этого времени. Планировка и организация строительных процес­сов в городе должна была включать сложные аспекты деятельности, связанные с мобилизацией рабочей силы, применением инженерных навыков, снабжением продовольствием и формированием соответствен­ного бюджета (предполагающего сбор, хранение и распределение нало­говых средств), наличие чиновников, складских помещений, дорог, тяглового скота, а также распространение грамотности» [5] (курсив авторский. - А. Д.). В результате И. Тантлевский делает вывод об «импе­рии Давида - может быть, первой в истории» [5, с. 7].

Нетрудно заметить логические изъяны такой позиции. Раскопки одного-единственного городища сами по себе не могут дать ответ на вопрос о том, существовала ли, к примеру, налоговая система и насколько была развита сеть дорог. Тем более если учесть крайнюю скудость пись­менных источников - по сути, в Хирбет-Кейафе найден всего один неболь­шой остракон со связным текстом (помимо надписей на сосудах, указыва­ющих на их владельцев), причем по смыслу это пророческие наставления, а не хозяйственная или административная переписка [5, с. 314-315].

И безусловно, даже если считать доказанным (а не просто вероят­ным), что городище было действительно иудейским форпостом и что оно было построено по приказу и усилиями центральной государствен­ной власти, все это еще не дает повода говорить о первой в истории империи (очевидно, превосходящей даже Египет?). Но все встанет на свои места, если обратить внимание на следующее: И. Тантлевский спо­рит с минималистами и сторонниками «низкой хронологии» (речь о них шла в прошлых двух статьях), так что пассаж об империи носит скорее риторический, нежели научный характер. В этом споре одна сторона («минималисты») нападает на традиционные представления об истории Древнего Израиля и на достоверность Библии, а задача консерватора состоит в том, чтобы защитить их честь.

Таким образом, Тантлевский сначала предлагает тезис «Давид был основателем империи» (как можно заметить, без достаточных доказа­тельств, не говоря уж о том, что само слово «империя» можно трактовать по-разному), а затем делает весьма логичное предположение: Яхвист (один из авторов текстов, которые легли в основу Пятикнижия) творил при дворе Давида на рубеже XI-X вв. до н.э. и «обосновывал легитимность построенного к тому времени Израильского государства» [5, с. 78]. И это весьма логич­но, если считать такое государство действительно построенным. А как раз насчет этого и возникают вопросы - прежде всего у археологов.

Историчность Давида как персонажа сегодня уже не принято подвер­гать сомнениям. Но проблема в том, что дошедшие о нем небиблейские свидетельства крайне скудны и они, собственно, упоминают Давида ско­рее как основателя династии. Единственный абсолютно надежный источник - названная выше надпись из Дана, где упоминается царь «из дома Давида» (bytdwd) [3; 4]. Тантлевский отмечает [5, с. 291], что при желании можно увидеть это имя и на стеле моавского царя Меши, но только при определенной реконструкции 31-й строки, которая может быть прочитана и несколькими другими способами. Если оставить эту стелу в стороне, получится, что по крайней мере арамеи знали о Давиде как об основателе царской династии, но что при этом они рассказывали о царствовании Давида, остается под вопросом.

С точки зрения И. Финкельштейна [6, с. 112-113], которого оспарива­ет Тантлевский, три факта доказывают неправоту «прежнего подхода» (conventional theory), который подтверждает историчность основных библейских рассказов о мощной монархии Давида и Соломона.

  • Согласно археологическим данным, первые централизованные госу­дарства в данном регионе стали возникать в связи с экспансией Ассирийской империи в начале IX в. - это относится в равной мере к арамейскому царству в Дамаске, Моаву, Аммону и к Северному (Израильскому) царству. Трудно представить себе, что столетием раньше существовала могучая империя с центром в Иудейском нагорье, которое уступало по развитию Северу.
  • Описанная выше ранняя датировка для Мегиддо противоречит тем разрушениям в северных городах, которые надежно связываются с кам­панией арамейского царя Хазаэла в середине IX в.
  • В Иерусалиме так и не удалось обнаружить больших сооружений, которые относились бы к X в., времени предполагаемого расцвета этой самой империи. Упомянутые выше строения (ступенчатыми рядами и из больших камней) И. Финкельштейн, исходя из обнаруженной там кера­мики, датирует не ранее чем IX в. Он не согласен с аргументом, что постройки времен Давида могли быть уничтожены в более позднее время, поскольку до нас дошли из того региона сооружения как поздней бронзы, так и позднего монархического периода. В результате у археоло­гов нет никаких оснований предполагать, что во времена Давида Иерусалим был крупным государственным центром.

Следы редактуры в библейском тексте

Что сразу обращает на себя внимание критически мыслящего читате­ля Библии, так это несовпадения в параллельных повествованиях. Вот что сообщает нам 2 Царств 24:1-9 (здесь и далее приводится Синодальный перевод): «Гнев Господень опять возгорелся на Израильтян, и возбудил он в них Давида сказать: пойди, исчисли Израиля и Иуду. И подал Иоав спи­сок народной переписи царю; и оказалось, что Израильтян было восемьсот тысяч мужей сильных, способных к войне, а Иудеян пятьсот тысяч».

А вот параллельный рассказ о той же переписи из 1 Паралипоменон 21:1-5: «И восстал сатана на Израиля, и возбудил Давида сделать счисле­ние Израильтян. И подал Иоав Давиду список народной переписи, и было всех Израильтян тысяча тысяч, и сто тысяч мужей, обнажающих меч, и Иудеев - четыреста семьдесят тысяч, обнажающих меч». Здесь есть одна интересная черта: в первой версии все происходит по воле Божьей, во второй - по наущению сатаны. Но обратим внимание на цифры. По одной версии, данные переписи составили 800 000 и 500 000 взрослых мужчин, по другой - 1 100 000 и 470 000. Эти данные невозможно свести воедино, минимум в одну из версий вкралась ошибка.

А может быть, в обе? Если учесть, что перепись, как обычно, учиты­вает только взрослых и пригодных к войне мужчин и насчитывает их около полутора миллионов, общее население (включая женщин, детей и стариков) составляло минимум пять миллионов. Когда в 1922 г. в Британской Палестине провели перепись населения, там проживало всего 750 000 человек. К моменту провозглашения независимости Государства Израиль в середине века это число выросло почти до 2 млн. Сегодня, разумеется, в Государстве Израиль и на арабских территориях проживают еще больше людей, но прокормить и, главное, напоить себя они могут только с применением современных технологий.

Возникает естественное предположение, что слово «тысяча» обозна­чало здесь не 1000 человек, а некий военный отряд, ведь и считали не просто население, а бойцов, способных держать оружие.

До какой степени мы можем доверять историчности этой информа­ции, не требуется ли сначала реконструировать историю возникновения самого текста? Минималисты, как нетрудно угадать, отказывают ему вовсе в историчности и считают Давида персонажем вроде короля Артура из английских преданий. Но, как отмечает Олтер [7], такого рода повествования о вымышленных героях прошлого совершенно не похожи на историю Давида, который совершает ошибки, выглядит иногда сла­бым, иногда униженным, и которого повествователь описывает с пре­дельным психологическим реализмом.

Но это, разумеется, не значит, что предания о нем не содержат проти­воречий и не подвергались редактированию. Например, в конце 16 главы 1-й Книги Царств Давид поступает на службу к царю Саулу и становится его оруженосцем. Бог уже его избрал, и Самуил помазал в цари над Израилем, но об этом еще никто не знает. Тем не менее всем прекрасно известно, что этот юноша - ближайший слуга царя. И вдруг в 17 главе Давид оказывается простым деревенским пастушком, которого отец отправил отнести старшим братьям и их войсковым командирам съест­ные припасы. Стих 15 пытается разрешить это противоречие: «Давид возвратился от Саула, чтобы пасти овец отца своего в Вифлееме» - такой поворот в его судьбе совершенно не мотивирован и выглядит явной «заплатой» на вопиющем шве между двумя частями повествования. Но проблема не снимается: когда Давид вызывается вступить в едино­борство с Голиафом, его не узнают ни царь, ни весь царский двор. Словом, в главе 16 он - царский слуга, в главе 17 - деревенский паренек, это явно две разные традиции, сведенные воедино.

Приведем и пример редактуры. В завещании Давида его сыну и пре­емнику Соломону, как отмечает тот же Олтер [7, с. xiii], Давид вдруг начи­нает говорить языком Второзакония, как никто и никогда не говорил в этом повествовании до сих пор: «Вот, я отхожу в путь всей земли, ты же будь тверд и будь мужествен и храни завет Господа Бога твоего, ходя путями Его и соблюдая уставы Его и заповеди Его, и определения Его и постановления Его, как написано в законе Моисеевом.» (3 Царств 2:2-3). И как только завершаются эти возвышенные наставления, следу­ют более конкретные указания: расправиться с полководцем Иоавом, который причинил много зла, и с Семеем, который хулил царя Давида, но тот поклялся ради радостного дня не казнить его. Между двумя этими советами он завещает проявить милость к сыновьям Верзеллия, кото­рый помог ему в трудную минуту.

Нетрудно понять, что конкретные наставления (в основном, каких врагов следует устранить в первую очередь) имеют куда больше шансов оказаться исторически достоверными. А вот благочестивое наставление явно выглядит как позднейшая редакторская вставка Девторономиста - автора или составителя книги Второзакония (впрочем, существование такого единого автора сегодня мало кем постулируется, скорее можно говорить о девторономистической или второзаконнической традиции). Соответственно, это помогает понять, где и когда могла быть составлена окончательная версия Книги Царств, но для целей исторической рекон­струкции мы можем в некотором приближении отделить исторический материал от последующих идеологизированных вставок.

Вопросы хронологии

Что касается датировок, то можно заметить: любые хронологические привязки довольно приблизительны - достаточно сравнить их с детально проработанной хронологией Египта для того же периода (конец II тысяче­летия до н.э.). К примеру, И. Тантлевский приводит всего несколько дат [5, с. 180-181], которые можно считать твердо установленными:

  • в 853 г. израильский царь Ахав участвует в битве при Каркаре;
  • стела Тиглатпаласара III (743-742) упоминает среди ассирийских данников израильского царя Менахема;
  • ассирийский царь Синаххериб нападает на Иудею в правление царя Хизкиййаху (Езекии в традиционных переводах) в 701 г.;
  • вавилонский царь Навуходоносор II нападает на иудейского царя Йехойахина (Иехонию в традиционных переводах).

Таких дат, как мы видим, совсем немного, а главное, ни одна из них не старше середины IX в.

Дело осложняется тем, что и о датировке археологических находок нет единого и непротиворечивого мнения - до сих пор продолжается спор о «низкой и высокой хронологии». Самая, казалось бы, надежная группа свидетельств - археологические находки - подвергаются пересмотру в зависимости от того, какая принимается методика их датировки.

Дебаты начались со статьи И. Финкельштейна [8], где тот доказывал: традиционно сложившаяся система датировок была основана, по сути, на двух столпах: стратиграфия раскопок в Мегиддо и двуцветная фили- стимская керамика. Однако по мере того как были привлечены данные радиоуглеродного анализа и сведения об Ассирии и эгейском мире, поя­вились основания для ее пересмотра. К тому же эти датировки, как счи­тал Финкельштейн, были призваны согласовать археологические наход­ки с библейским текстом. В результате он предложил омолодить при­мерно на столетие находки железного века I и IIA. За этим подходом закрепилось определение «низкая хронология» (Low Chronology, LC).

Ему возразил А. Мазар [9], предложивший систему датировок, кото­рую он назвал «модифицированной обычной хронологией» (Modified Conventional Chronology - MCC). С его точки зрения, радикальный пере­смотр здесь не нужен, всего лишь небольшое «растягивание» железного века IIA. В результате традиционные датировки находок железного века в Южном Леванте, как обычно называют этот регион археологи, сдвига­ются не так уж и сильно (приводятся по: [6, с. 122]):

 

Традиционная хронология

MCC

Железо IA

1200-1150

1200-1150/1140

Железо IB

1150-1000

1150/1140-980

Железо IIA

1000-925

980-840/830

Железо IIB

925-720

840/830-732/701

Железо IIC

720-586

732/701-605/586

В целом хронологию MCC можно считать достаточно надежной и убедительной, не в последнюю очередь - потому что ее предложил один из главных израильских археологов, А. Мазар.

Надо отметить, что в истории Древнего Ближнего Востока есть, по сути, только одна страна с непрерывными и надежными датировками по именам правителей - это Египет. Поэтому датировка «по фараонам» счи­тается весьма надежной и широко применяется историками окрестных стран, притом расхождение в датировках даже в сложных случаях обычно не выходит за пределы нескольких лет. Но, к сожалению, библейский текст почти никогда не называет фараонов по именам.

Примечательное исключение - 3 Царств 14:25-28, где описывается нашествие на Ханаан фараона под именем Шушак (Susaq, в Синодальном переводе Сусаким, также он упомянут в греческой версии 2 Царств 8:7 и в 3 Царств 11:40). Он достаточно надежно отождествляется с фараоном Шешонком I, основателем XXII династии. О его походе в Ханаан рассказы­вают и египетские источники, он обычно датируется 917 г. до н.э. Поскольку библейский текст называет этот год пятым годом царствова­ния Ровоама и сроки правления царей Израиля и Иудеи указываются достаточно полно, у нас появляется инструмент для привязки этой хро­нологии к объективной временной шкале. Кроме того, в надписи Шешонка упоминаются разрушенные города - соответственно, можно привязать археологические слои, в которых присутствуют следы разрушения.

Однако тут снова может возникнуть зазор между реальностью и про­пагандой - были ли эти города действительно разрушены войском Шешонка или так лишь утверждала его пропаганда? Что же до датиро­вок, то одна из недавних работ предполагает [10, с. 30-31], что его поход мог состояться в любое время между 970 и 917 гг. до н.э., таким образом, надежность датировок была сильно поколеблена.

Далее, начиная с VIII в. традиционной хронологии, данные археологии скорее подтверждают библейские повествования. Царь Амврий (Омри) упомянут на стеле Меши, цари Ахав и Ииуй (Йеху) - в ассирийских надпи­сях Салманасара III, так что существование централизованных Израильского и Иудейского царств можно считать доказанным. Археологические раскопки подтверждают, что в ту пору заселены были примерно те территории, которые описаны и в соответствующих библей­ских повествованиях, тогда как минимализм в своем строгом виде предпо­лагает отказаться от всякой «библейской истории» допленного периода.

Заметим, что между двумя крайностями, как это бывает нередко, есть немалое сходство: оба лагеря, минималисты и традиционалисты, по сути, считают ключевым вопрос о буквальной достоверности библейско­го текста, при этом они дают на него диаметрально противоположные ответы. И те и другие исходят из соображений, до некоторой степени далеких от научных сфер.

Единая монархия - есть ли царь Давид в самой Библии?

А что, в конце концов, говорит о единой монархии сам библейский текст, если прочитать его пристально? О Давиде повествуют 1 и 2 Книги Царств, он, несомненно, их главный герой, а 3 книга повествует о перехо­де власти к Соломону и его правлении.

Однако что касается Давида, мы не видим его великим императором. 1 Царств и самое начало 2 Царств повествуют о его предшественнике Сауле и о долгой и напряженной борьбе Давида за престол. Даже после смерти Саула Давид сначала царствует лишь над Иудой: «И была продол­жительная распря между домом Сауловым и домом Давидовым. Давид все более и более усиливался, а дом Саулов более и более ослабевал» (2 Царств 3:1). Идею принять Давида как царя и над остальными племе­нами израильским старейшинам внушает Авенир, который вскоре поги­бает от руки главного полководца Давида, Йоава. Вообще рассказ о кро­вавом дележе власти после смерти Саула поражает своим реализмом и подробностями, а вот как раз о воцарении Давида над всем Израилем говорится скупо, в самых общих словах: «И пришли все колена Израилевы к Давиду в Хеврон и сказали: вот, мы - кости твои и плоть твоя; еще вчера и третьего дня, когда Саул царствовал над нами, ты выводил и вводил Израиля; и сказал Господь тебе: “ты будешь пасти народ Мой Израиля и ты будешь вождем Израиля”. И пришли все старейшины Израиля к царю в Хеврон, и заключил с ними царь Давид завет в Хевроне пред Господом; и помазали Давида в царя над Израилем. Тридцать лет было Давиду, когда он воцарился; царствовал сорок лет. В Хевроне царствовал над Иудою семь лет и шесть месяцев, и в Иерусалиме царствовал тридцать три года над всем Израилем и Иудою» (2 Царств 5:1-5).

С одной стороны, тридцать три года во главе единого государства - огромный срок. Но в чем заключалось это правление? В основном в вой­нах, внешних и внутренних, и в усмирениях мятежей. Сразу после этого идут подробные рассказы о том, как Давид отвоевывает Иерусалим и побеждает постоянных врагов - филистимлян. Далее идет рассказ про обустройство Иерусалима и про будущий храм, который Давиду не суждено построить. Потом - рассказы о войнах с окрестными народами (сюда вплетена скандальная история о женитьбе Давида на Вирсавии, будущей матери Соломона) и далее - о вражде между взрослыми сыно­вьями Давида, которых он, как оказывается, совершенно не контролиру­ет. Один из них, Авессалом, поднимает восстание против отца, которое было подавлено практически чудом: во вражеский лагерь был отправлен с особой миссией Хусий, который отговорил Авессалома преследовать Давида, и так ему удалось уцелеть и собрать себе войско.

Победа над Авессаломом происходит едва ли не против воли Давида. Он больше всего переживает за жизнь своего сына, но не готов мстить пол­ководцу Иоаву, который его убил. Напротив, это Иоав заставляет царя сесть у ворот и приветствовать собственное войско угрозами: «Встань, выйди и поговори к сердцу рабов твоих, ибо клянусь Господом, что, если ты не выйдешь, в эту ночь не останется у тебя ни одного человека; и это будет для тебя хуже всех бедствий, какие находили на тебя от юности твоей доныне» (2 Царств 19:7). По сути, войско подчиняется не Давиду, а Иоаву

Сразу после возвращения Давида в Иерусалим начинается еще одно восстание: северные племена отделились от него под лозунгом «Нет нам части в Давиде, и нет нам доли в сыне Иессеевом; все по шатрам своим, Израильтяне!» (3 Царств 19:1) Восстание угасло, когда был убит его вождь, но был ли восстановлен контроль над северными племенами, не сказано: «Тогда Иоав затрубил трубою, и разошлись от города все [люди] по своим шатрам; Иоав же возвратился в Иерусалим к царю» (3 Царств 20:22). Затем идет рассказ о еще одной войне с филистимлянами и о под­вигах отдельных героев из дружины Давида.

Наконец, последнее действие Давида как царя, о котором повествует книга, - затеянная им перепись населения, за которую Господь гневается на Израиль и насылает на него мор (24 глава 2 Книги Царств). При подсчете населения приведены отдельно данные для Иуды и для остальных племен Израиля - это явный намек на то, что для Давида они были не в равном статусе. Можно увидеть тут, конечно, особую привязанность Давида к род­ному племени. Однако, принимая во внимание, что подсчет велся для опре­деления размера войска, и особенно учитывая постоянные упоминания о сомнениях остальных племен в Давиде как царе, стоит задуматься: хотел ли библейский автор убедить нас в его полном контроле над «империей»?

Наконец, начало 3 Книги Царств описывает Давида в его преклонные годы как немощного старика, за спиной которого еще при его жизни делят власть его сыновья. За Адонию выступают главнокомандующий Иоав (он снова ведет совершенно самостоятельную политику!) и свя­щенник Авиафар - этого достаточно, чтобы помазать Адонию в цари и открыто провозгласить об этом. Пророк Нафан и Вирсавия, мать Соломона, разыгрывают продуманный сценарий, чтобы Давид передал власть Соломону, что в итоге и происходит.

О Давиде в этих книгах говорится очень много хорошего: он храбрый воин, талантливый поэт, верный друг и любимец женщин, а главное - он безусловно предан Господу и готов покаяться в совершенном грехе. Но автор явно не рисует его великим правителем могучей империи, напротив - едва ли не все его государственные начинания, не связанные напрямую с войной, неуспешны (как перепись), или откладываются до правления преемника (как строительство храма). Далее, его контроль над северными племенами достаточно условен, подвластную ему территорию раздирают мятежи, а его приближенные ведут собственную политику, открыто прене­брегая его волей, - повествователь всего этого совершенно не скрывает

Историчность рассказов о Соломоне

Далее в 3 Книге Царств описано правление Соломона, и его государст­во действительно выглядит славным и мощным. Но при этом самого Соломона в повествовании практически нет. Если Давид в книгах царств - сложная трагическая фигура с тщательно выписанным характером, то Соломон изображен предельно схематично. После динамичного и деталь­ного рассказа первых двух глав о передаче власти: как Давида уговорили назвать своим наследником Соломона, какие он дал наставления и как молодой царь расправился с возможными конкурентами и бунтовщика­ми, начиная, конечно, с Адонии и Иоава, - сразу же следует ряд общих мест, сухих официальных сообщений и богословских наставлений. Это молитва о даровании мудрости, за которой следует знаменитый эпизод «Соломонова суда», на котором была определена мать ребенка, - ясное доказательство, что мудрость была ему действительно дарована.

Подробно описан построенный при Соломоне храм (а перед тем довольно бегло - царский дворец), его освящение и длинные молитвы, благословения и речи Соломона, призванные всем объяснить назначе­ние этого храма. Затем следует эпизод с посещением царицы Савской - еще один показательный пример славы и величия царя Соломона, он обрамлен рассказами о храмовой и дворцовой жизни при нем, об устрой­стве его государства и об огромных доходах. Далее идет рассказ о мно­жестве жен и наложниц и о том, как они склонили его к многобожию (все это снова в самых общих словах), а также о том, как это отпадение обу­словило распад государства Соломона сразу после его смерти.

Мы совершенно не видим в этом повествовании, в отличие от расска­зов о Давиде, живого человека с его чувствами и поступками. Зато мы действительно видим могучее государство. но как оно описано? Вот одна из цитат, на которые ссылаются при интерпретации раскопок в Мегиддо и других городах: «Фараон, царь Египетский, пришел и взял Газер, и сжег его огнем, и Хананеев, живших в городе, побил, и отдал его в приданое дочери своей, жене Соломоновой. И построил Соломон Газер и нижний Бефорон, и Ваалаф и Фадмор в пустыне, и все города для запа­сов, которые были у Соломона, и города для колесниц, и города для кон­ницы и все то, что Соломон хотел построить в Иерусалиме и на Ливане и во всей земле своего владения» (3 Царств 9:16-18). Повествователь явно не очень хорошо понимает, что и где конкретно построил Соломон.

А вот о его богатстве: «В золоте, которое приходило Соломону в каж­дый год, весу было шестьсот шестьдесят шесть талантов золотых, сверх того, что получаемо было от разносчиков товара и от торговли купцов, и от всех царей Аравийских и от областных начальников» (3 Царств 10:14-15). Понятно, что годовой доход в двадцать с лишним тонн золота выглядит совершенно нереальным, и повествователь даже не пытается объяснить, откуда он брался, особенно если заведомо вычесть торговлю и налоги с провинций. Другие оценки еще более расплывчаты: «.все сосуды в доме из Ливанского дерева были из чистого золота; из серебра ничего не было, потому что серебро во дни Соломоновы считалось ни за что» (3 Царств 10:21).

И даже ключевое для всей книги событие - отпадение Соломона от верности Единому Богу - описано в начале 11 главы как ряд общих утверждений, вроде «стал Соломон служить Астарте, божеству Сидонскому, и Милхому, мерзости Аммонитской. И делал Соломон не­угодное пред очами Господа и не вполне последовал Господу, как Давид, отец его» (11:5-6). Это создает разительный контраст с подробным и глубоким рассказом о грехопадении Давида в истории с Вирсавией, который мы видели в предыдущей книге (главы 11-12).

Итак, перед нами не реалистичный рассказ (пусть с преувеличениями) о реальных исторических событиях, а скорее сказание о «золотом веке», когда все как-то само устраивалось наилучшим образом, а потом испорти­лось. Ясно, что повествователь не только не очевидец жизни при дворе Соломона, он даже не пользуется сколько-нибудь детальными источника­ми о жизни этого двора, иначе бы он, надо полагать, расписал бы его богат­ства более подробно и постарался объяснить их происхождение.

Есть ли в Книгах Царств другие рассказы? Безусловно, да. 11 глава 4 Книги Царств подробнейшим образом описывает дворцовый перево­рот, в результате которого царем стал малолетний Иоас. «И раздал свя­щенник сотникам копья и щиты царя Давида, которые были в доме Господнем. И стали скороходы, каждый с оружием в руке своей, от правой стороны дома до левой стороны дома, у жертвенника и у дома, вокруг царя. И вывел он царского сына, и возложил на него царский венец и украшения, и воцарили его, и помазали его, и рукоплескали и воскли­цали: да живет царь! И услышала Гофолия голос бегущего народа, и пошла к народу в дом Господень. И видит, и вот царь стоит на возвыше­нии, по обычаю, и князья и трубы подле царя; и весь народ земли весе­лится, и трубят трубами. И разодрала Гофолия одежды свои, и закричала: заговор! заговор! И дал приказание Иодай священник сотникам, началь­ствующим над войском, и сказал им: “выведите ее за ряды, а кто пойдет за нею, умерщвляйте мечом”, так как думал священник, чтобы не умерт­вили ее в доме Господнем. И дали ей место, и она прошла через вход кон­ский к дому царскому, и умерщвлена там» (11:1-16).

Современным экзегетам и переводчикам даже трудно понять, куда именно вывели Гофолию (правившую до переворота) и где именно она была убита, - повествователь говорит об этом кратко, как о чем-то пре­красно знакомом и ему самому, и его читателям. Он явно был или оче­видцем этих событий, или описывает их по подробному рассказу очевид­цев и участников. И в следующей главе он подробно расписывает, как именно финансировалось восстановление храма, и описание совершен­но реалистично: сначала царь повелел священникам собирать все прине­сенное в храм серебро, чтобы употребить его на ремонт, но поскольку за много лет ничего так и не было сделано, царь взял эти приношения под собственный контроль. Он оставил священникам «серебро за жертву о преступлении и серебро за жертву о грехе» (3 Царств 12:16), а все остальные приношения тратил на ремонт храма. Нет никаких оснований сомневаться в историчности этого рассказа, в отличие от сообщения о двадцати с лишним тоннах золота, которые из неведомых источников получал каждый год Соломон.

Итак, в библейском рассказе о Соломоне мы видим упоминание могу­щественного и сказочно богатого государства, которое при его восшествии взялось ниоткуда (при Давиде оно и близко таким не было) и после его смерти исчезло в никуда. Ни Северное, ни Южное царство не будут никогда обладать даже малой толикой того могущества и тех богатств. Вопрос, насколько историчен этот рассказ, выглядит совершенно риторическим. Вопрос о том, как и почему подобная идеализация золотого века сменяется в Книгах Царств вполне реалистичным рассказом, основанным на свиде­тельстве очевидцев, и какое место занимает в повествовании Давидов цикл, может быть предметом нашего дальнейшего рассмотрения.

Итак, сложение сильного централизованного государства с центром в Иерусалиме трудно отнести к временам Саула, Давида и Соломона (XI-IX вв. до н.э.) - и с точки зрения археологических находок, и с точки зрения нарративного анализа библейских текстов, который дает особен­но интересные и ценные материалы, дополняющие скудные археологи­ческие данные. Но если нет оснований сомневаться в историчности самой фигуры царя Давида, а равно нет и оснований утверждать, что он основал великую империю, как можно тогда определить, какие из библейских повествований о Давиде и других первых царях отражают реальные события и в какой степени? Решению этой проблемы мы наде­емся посвятить следующие публикации.

Об авторе

А. С. Десницкий
Институт востоковедения, РАН; Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации
Россия

Десницкий Андрей Сергеевич - доктор филологических наук, профессор РАН.

Москва



Список литературы

1. Десницкий А. С. История Древнего Израиля как современная проблема. Ориенталистика. 2019;2(1):134-149. DOI: 10.31696/2618-7043-2019-2-1-134-149.

2. Десницкий А. С. История Древнего Израиля: принципы реконструкции. Ориенталистика. 2019;2(2):399-420. DOI: 10.31696/2618-7043-2019-2-2-399-420.

3. Biran A., Naveh J. An Aramaic Stele Fragment from Tel Dan. Israel Exploration Journal. 1993;43(2/3):81-98.

4. Biran A., Naveh J. The Tel Dan Inscription: A New Fragment. Israel Exploration Journal. 1995;45(1):1-18.

5. Тантлевский И. Р. Царь Давид и его эпоха в Библии и истории. СПб.: РХГА; 2016.

6. Finkelstein I., Mazar A. The Quest for the Historical Israel. Debating Archaeology and the History of Early Israel. Atlanta: SBL; 2007.

7. Alter R. The David Story: A Translation with Commentary of 1 and 2 Samuel. New York, London: W. W. Norton & Company; 1999.

8. Finkelstein I. The Archaeology of the United Monarchy: an Alternative View. Levant. 1996;28(1):177-187. DOI: 10.1179/lev.1996.28.1.177.

9. Mazar A. The Debate over the Chronology of the Iron Age in the Southern Levant: Its History, the Current Situation and the Suggested Resolution. In: Levy T. E. , Higham T. (eds) The Bible and Radiocarbon Dating: Archaeology, Text and Science. London: Equinox; 2005. P. 15-30.

10. Ash P. S. David, Solomon and Egypt: a Reassessment (JSOT Supplement). Sheffield: Sheffield Academic Press; 1999.


Для цитирования:


Десницкий А.С. Царь Давид между мифом и историей. Ориенталистика. 2019;2(3):710-723. https://doi.org/10.31696/2618-7043-2019-2-3-710-723

For citation:


Desnitsky A.S. King David: myth and history. Orientalistica. 2019;2(3):710-723. (In Russ.) https://doi.org/10.31696/2618-7043-2019-2-3-710-723

Просмотров: 152


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2618-7043 (Print)